Охота на скунса - Страница 65


К оглавлению

65

А есть ли лекарство от этой новой заразы? Или теперь Петруша превратится в придаток компьютера, в маньяка виртуального мира? Это была непереносимая мысль.

И все-таки Ольга нашла в себе силы подавить начинающуюся панику. Еще не хватает сейчас наломать дров. В конце концов, всегда есть слабая надежда, что все не так, что она ошиблась, хотя факты упрямо твердили свое. Но какая мать не хватается за соломинку, чтобы как-то оправдать свое заблудшее дитя.

Как ни странно, из всех несчастий, случившихся с ней за последнее время, именно история с Петром казалась ей самой ужасной. Ольга села, сложив на коленях руки. Все было так плохо, что она не знала, за что и взяться. В дверях комнаты появился Павлуша.

– Ну, я математику сделал, – сказал он. – Можно отдохнуть?

Ольга уже хотела махнуть рукой, но вспомнила, как он записывал домашнее задание по английскому.

– Нет уж, давай я сначала проверю. Вот и дело нашлось.

Дашин пейзаж

Савва кружил но улицам, заглядывая во дворики, сидел на скамейках, подходил к детским площадкам. Ни одно место не поразило его, не бросилось ему в глаза с немым криком: «Это я, твое родное место, где ты провел детство». И в то же время все было знакомо. «Может быть, проверить школы?» – подумал он. – Ведь должен же я был где-то учиться".

Он узнал адреса школ и обошел несколько однотипных зданий, построенных по одному и тому же проекту. Вид этих школ не всколыхнул в его душе ничего, но в одном он уверился: школа, в которой он учился, выглядела иначе. Он решительно не представлял себе, какая атмосфера царит в этих кирпичных стандартных постройках. Школа, в которую он ходил, выглядела иначе. А может быть, он вообще нигде не учился?

Савва подошел к станции метро. Недалеко от входа были выставлены картины, обычные «шедевры» для незадачливых туристов: набившие оскомину достопримечательности, обнаженные дамы или плохонькие копии полотен знаменитых мастеров. А ведь писали по большей части профессиональные художники, по крайней мере каждый из них уверен, что когда-нибудь соберется и напишет свою картину, в которую вложит себя всего.

А пока творения их рук излучали энергию, ту самую, какую в них вложил художник во время работы. Они светились неярким и скучным мутноватым грязно-желтым. Авторы писали их ради денег, испытывая при этом тоску, какая бывает при подневольной работе. У некоторых работ свечение отливало рыжим, значит, автором руководило не только простое желание сбыть свое детище, но какие-то более острые чувства, возможно, алчность, а может быть, он в это время ссорился с кем-то, таил на кого-то злобу, и эти чувства случайным образом отразились на картине. Но сегодня Савва увидел нечто новое: очередное стандартное творение – храм Спаса на Крови на фоне кровавого же заката. Однако эта немудрящая картинка настолько поразила его, что он даже остановился перед ней. Она явственно выдавала яркое изумрудно-зеленое свечение, которое Савва расшифровал как «острая ревность».

– У вас какие-то проблемы в семье? – спросил он усталую женщину, сидевшую рядом на раскладном стуле, и тут же понял, что ошибся. У женщины не было семьи. – Простите, ради Бога, – сказал Савва. – Я что-то не то сказал.

– Какая у меня семья, – пожала плечами женщина. – Кот один.

– Да, это же не ваши картины?

– Я продавец, – ответила она, сама не понимая, зачем она вообще вступила в разговор с этим странным человеком. Ясно же, что он ничего не собирается покупать. – Рисуют другие. Вас эта работа заинтересовала? – Она взглянула на пейзаж с храмом. – Это Витя Логинов. Хороший художник, – соврала она. – Но…

Савва ждал продолжения.

– Да кто его знает, то ли голубой, то ли что. И пить стал слишком много.

Савва порылся в карманах и вынул небольшой белый камешек, обкатанный морскими волнами.

– Вы могли бы передать ему вот это?

– Могла бы, – удивилась женщина. – Только от кого?

– Он не спросит.

Савва внимательно посмотрел на продавщицу.

– А суставы у вас давно распухают?

– Давно, – покачала та головой. – Уж чего только не делала. Вишь, какая беда, все лекарства-то от артрита плохо действуют на сердце, а оно у меня тоже больное. Вот и не знаешь, за что приняться. Нос вытащишь, хвост увязнет.

– Да, – покачал головой Савва. – Главное, что эта болезнь практически неизлечим", но все-таки улучшения можно добиться. А вы пейте травы. Откажитесь на время от лекарств и пейте зверобой, тысячелистник, ромашку. А камешек, пожалуйста, передайте Вите.

Передавая камень, он слегка коснулся ладони женщины.

– Он горячий, что ли? – удивленно воскликнула та.

– Вовсе нет.

– Действительно… а то мне вдруг показалось… Хорошо, я Вите обязательно его передам. А вы, может быть, возьмете какую-нибудь из картинок просто так, на память.

– Да мне и вешать некуда, – сказал Савва, но его внимание привлек совсем уж немудреный пейзаж: речка, склонившаяся над ней ива, ромашки на переднем плане. Энергия от этой картины шла хорошая, как будто рисовали пусть неумело, но с любовью. – А это чья работа? – спросил он и улыбнулся.

– Это моя племянница рисовала, Дашенька. Я взяла, может, думаю, купит кто. Да куда там. Тут настоящих-то художников поди продай, а она еще ребенок. Семнадцать лет ей, школу в этом году кончает. Возьмите ее картинку, если нравится.

Она отцепила рисунок и подала Савве. Тот снова улыбнулся:

– Даше, когда увидите ее, передайте большое спасибо.

С неба прилетел маленький подарок: засветило осеннее солнце. В это время года это такая редкость. Надо было пользоваться этим даром. Савва снял шляпу и подставил лицо солнечным лучам. По телу медленно разливалось тепло, и он физически ощущал, как прибывает энергия, даже есть захотелось, что с Саввой случалось не часто.

65