Охота на скунса - Страница 34


К оглавлению

34

На зов никто не откликнулся. И тогда Степа, поставив обоих эвенков наизготовку, вырвал из земли колышки, которые держали низ палатки, и стал осторожно стягивать ее на сторону. При этом он старался стоять у дерева, чтобы в случае выстрела в любой миг мог за него отклониться.

Из полуодетых людей, лежащих на земле среди разбросанных спальных мешков, рюкзаков, обуви, признаки жизни подавал только Роман.

Скрючившись и прижав левую руку к животу – видимо, туда попала ему или картечь, или осколок гранаты, – он смотрел прямо на Степу.

– А-а, так это ты! За золотом пришел? – проговорил он хрипло, и Степе показалось, что Роман приветливо улыбается. Ему даже самому невольно захотелось улыбнуться в ответ. – Чего же ты так? Или тебе моей бабы мало?

Услышав такое, Степа подумал о том, как была не права Вика, когда уверяла, что муж ни о чем не догадывается.

– Стреляй, чего смотришь-то!

Степан к этому времени успел взять с земли и повесить на плечо автомат упавшего русского.

– Сдохнете вы все вместе с этим золотом, – проговорил негромко и очень уверенно Роман и, морщась от боли, навел ружье на Степана.

Степа смотрел на него как загипнотизированный, не чувствуя сил выстрелить первым.

И тогда выстрелил эвенк. Он опередил Романа на мгновение. Этого мгновения хватило, чтобы тело Романа дернулось, а его ружье в момент выстрела повернулось градусов на тридцать. И заряд, предназначенный для Степана, всей массой влетел в лицо другого человека, стоявшего тоже с ружьем наизготовку. Этим человеком был второй эвенк, владелец лодки, рухнувший кровавым месивом вниз.

«Не зря говорили, что люди всегда попадают на выстрел», – подумал Степан отстраненно, с некоторым облегчением. Получалось, что сама судьба делает за него то, что он собирался сделать с нанятыми людьми.

Часть вторая
Женщина от Бельды

Кто бы знал, как он мечтал избавиться от своего пожизненного напарника! Но такие уж странные зигзаги давала их жизнь, что Борис Бельды оказывался постоянно рядом.

В последних классах Беневоленский стал гордостью школы, победителем олимпиад, и педагоги уверенно говорили, что он получит золотую медаль. Так бы и было. Если бы после праздника последнего звонка Борис не уговорил их прогуляться по Дворцовой набережной. Там на Миллионной они забрели в какой-то двор, сели на скамейку, и Борис достал бутылку портвейна.

Их было четверо. Борис пустил бутылку по кругу, и все пили из горла. Беневоленский, пробовавший до этого вино лишь раз в жизни, после чего у него страшно разболелась голова, здесь отхлебнул чуть-чуть, только для приличия. Ребята выпили большую часть и принялись рассказывать анекдоты, громко похохатывая. Это не понравилось кому-то из старух, выглядывавших в окно. Они вызвали наряд милиции, который прибыл на «раковой шейке» незамедлительно. Их замели в отделение, проверили адреса и отпустили по домам, даже не оштрафовав. Однако тут же сообщили в школу о задержании. Из-за этого им всем поставили четверку по поведению. Троим из компании было по фигу, а Беневоленский, получив в аттестате единственную четверку, лишился медали и права идти в вуз без экзаменов.

В те годы инженерные профессии пользовались в обществе уважением, и он поступал в Техноложку. Тем более, что у отца там был знакомый председатель приемной комиссии, который сказал:

– Заваливать не будем, но пусть готовится.

Беневоленский считал, что теперь-то расстался с Борисом Бельды навсегда. В сильном покровителе нужды больше не было. Однако оказалось, что он ошибся. Борис заявился к ним домой.

– Решил поступать вместе с тобой, – сообщил он. И тут же предложил:

– У меня кадр есть один, очень нежный человечек. Хочешь попробовать? Только ей заплатить надо. Со мной-то она бесплатно, а с тобой…

Беневоленский в ответ лишь презрительно фыркнул. Со времен пионервожатой Раи девиц у него не было. Как-то так получалось, что в компаниях он всегда оказывался лишним, да к тому же силы и время уходили на погоню за золотой медалью. Оставшись один и несколько часов поборовшись с собой, он позвонил Борису:

– Где этот твой человечек? Дай телефон, может, и позвоню.

– Зачем звонить, приезжай ко мне и увидишь. Только душ прими, а то у нас горячую выключили.

Борис Бельды к тому времени уже давно переселился в отдельную хрущевку. Мать его умерла, старший брат закончил институт, закрепился в Москве и помогал им деньгами. Сестра тоже заканчивала вечерний и работала инженером на заводе в смену. Дома ее в тот день не было.

Беневоленский не мог понять, за что Бориса так любили девушки. Ему-то казалось, что, наколовшись на нагловатый взгляд его белесых глаз, услышав примитивные пошлости, которые приятель рассыпал на каждом шагу, любая девушка должна от Бориса отшатнуться. Однако в их классе почему-то происходило противоположное. Призыв, что ли, какой-то был в этом взгляде.

– О! Гарька явился – не запылился! – встретил его Бельды в этот раз. – Значит так, – зашептал он тут же в тесной прихожей. – Мне три рубля на пузырь, ей оставишь четвертной, а я вас покидаю на час. Все будет путем.

В комнате сидела, застенчиво сжавшись на стуле, интеллигентная девушка с умным лицом, которая никак не подходила под разряд шлюх.

– Знакомьтесь: Гарик, Нина. Выпейте при мне на брудершафт, и я побег! – весело распорядился Борька. – У меня тут дельце на час возникло.

Он плеснул обоим в стаканы красного вина и проследил, чтобы они чокнулись, перекрестив руки.

– Все. Теперь вы целуйтесь, как положено, а я – исчезаю.

Борис хлопнул дверью, они с Ниной медленно приблизились друг к Другу, и скоро он ощутил податливое ее тело.

34